«Маленькая жизнь» Ханьи Янагихары

Внимание! Книга содержит нецензурную брань. Категория 18+

— Международный бестселлер
— Финалист премии NationalBookAward
— Победитель премии KirkusPrize 
— Книга года на Amazon

«Персонажи прорисованы с такой прекрасной и мучительной точностью… Это просто жизнь, как у всех, но под пером Янагихары она становится огромной и уязвимой, травмирует и возвышает – совсем, совсем не маленькая жизнь»ю»  (THE WASHINGTON POST).

Об авторе:

Ханья ЯнагихараХанья Янагихара – американская писательница гавайского происхождения — родилась в Лос-Анджелесе в 1974 году. Окончила Смит-колледж, частный независимый университет свободных искусств для женщин, расположенный в Массачусетсе, и переехала в Нью-Йорк, где сначала работала агентом по связям с общественностью, а затем перешла в журнал CondeNastTraveler. Через некоторое время Янагихара стала редактором, в 2015 году перешла на работу в журнал T: TheNewYorkTimesStyleMagazine, а позже, после успеха “Маленькой жизни”, оставила и эту должность (по информации https://ru.wikipedia.org/wiki/Янагихара,_Ханья)

 

О книге:

1015859401Начинается все очень безобидно: четверо друзей разного цвета кожи после окончания колледжа переезжают в Нью-Йорк строить карьеру. Гаитянин Джей-Би (один из ярчайших характеров книги) — художник, гей, эгоист; мулат Малькольм — не уверенный ни в чем (вплоть до собственной ориентации) архитектор из очень обеспеченной семьи; простой американский парень Виллем Рагнарссон, чьи родители эмигрировали из Исландии в Швецию, а оттуда перебрались в Вайоминг — актер-официант с характером сестры милосердия, защитник сирых и убогих, любимец женщин. И, наконец, несчастный Джуд Сент-Фрэнсис — человек без рода и племени, сирота, калека, юрист, математик-любитель, полиглот и пианист. Но все, что касается его детства и личной жизни, Джуд оберегает непреклонно, упорно выстраивая свой новый образ, а друзья на протяжении нескольких десятилетий пытаются ничего не замечать (книга о дружбе?).

Джуд – это Иуда, человек-предатель. Но в книге Х. Янагихары он всю жизнь предавал, прежде всего, себя самого.

Джуд — человек с тяжелым детством, о котором читатель собирает информацию по крупицам и только в самом конце книги складывается полная картина. Он склонен к самобичеванию, более того, он регулярно «наказывает» себя физически, считая «грязным» и «недостойным». У него был очень тяжелый период, через который он не может переступить и жить дальше. Это, конечно, детство. Его взрослая жизнь необычайно успешна: Джуд востребован, его карьера стремительно летит вверх, его боятся в профессиональном мире, он очень-очень силен. Друзья, трепетно относящиеся к нему и готовые прийти на помощь 24 часа в сутки, любовь, усыновившие его в 30 лет любящие родители, карьера… Кажется, что еще надо? Но память о прошлых событиях не даёт ему жить дальше. Практически вся книга — это пульсирующая боль Джуда. Его мысли, его истории. Бывает повествование настолько правдоподобное и жесткое, что закрываешь книгу: «не буду я это читать!», но… У книги есть зубы, и она уже вцепилась. В голове все крутится и крутится: а что дальше? а сможет ли он? чем все закончится? почему так? за что? можно ли было что-то сделать и кто несет ответственность?

Отношение к Джуду сложное: и сочувствие, и жалость, и боль, и гнев. Он ведь эгоист! Джуд – разрушитель, в отличие от своих друзей. Многие люди сталкивались в своей жизни с предательством друзей, часто в самые сложные периоды жизни. У Джуда такого нет, наоборот, в любое время, по любому поводу, не считаясь с личной жизнью, друзья помогали ему, были рядом, вытаскивали. Одно это могло бы изменить его отношение к себе, позволить себе отодвинуть свое ужасающее детство и повзрослеть. Он ведь так и остался до 50 лет ребенком. Поэтому особенно трагично звучит его тема в книге.

Янагихара показывает каждую деталь так тщательно и ярко, что ты как будто сам там ходишь, лежишь, бежишь, смотришь на эти картины, интерьеры, разглядываешь увечья. Как будто вместе с ними ты – пятый друг, ты рядом. Кажется, что можно дотронуться до героя, похлопать по плечу, успокоить и попытаться решить его проблему. Но ты ничем, ничем не можешь ему помочь. И это совершенно ужасное чувство.  Чувство своего бессилия. Ведь ты-то знаешь, что нужно делать, ты-то готов действовать, спасти Джуда, пусть он живет, он ведь итак прошел ад, хватит уже!Но автор так умело отрезает пути к исцелению героя, что к концу все его переживания кажутся обоснованными. Как бы поначалу не раздражал Джуд своими кровавыми ритуалами, упрямством, эгоизмом и зацикленностью на собственных бедах, чем дальше читаешь историю его жизни, тем больше начинаешь понимать и принимать его позицию. И он становится твоим потерявшимся когда-то, но вновь обретенным другом, которого хочется обнять и никогда никуда не отпускать. Как будто это лично ты что-то упустил, и ответственность за то, что с ним произошло, отчасти лежит на тебе, и ты теперь лихорадочно ищешь выход из сложившейся ситуации, забывая, что все это в книге, к счастью, а не в твоей жизни.

И ведь это литературный персонаж, выдуманный герой! Это сильно. Молодец автор.

На протяжении всей книги обрастаешь разными деталями, мелкими моментами, которые держишь в своей голове, стараясь ничего не забыть (а может, пригодится, чтобы понять  что-то важное в конце книги?), но нигде нет точных портретов героев. Лишь общие зарисовки. Знаем точно только их происхождение, цвет кожи и семейный достаток. Все! Уже наше воображение, опираясь на книги и фильмы, рисует свои картины, на которых изображены портреты героев. Интересно, если книгу экранизируют, много будет разочарованных читателей?

Книга похожа на чемоданчик без дна, начинаешь вытаскивать, а там полным – полно всего: преувеличения, экстравагантность, неудобные темы, жестокость, щедрость души, нежность, любовь, ненависть, безысходность и надежда…

Большую часть книги все время ждешь, чтобы сложилась-таки она, общая картина болезни главного героя, чтобы назвали виноватых и описали (несмотря на жестокость) то, что там происходило  в его детстве… Ждешь почти 600 страниц, попутно считая года главным героям (а вот им уже 40 лет, уже 50 лет), отмечая, чего они достигли за свою жизнь, на чем остановились, восхищаясь их дружбой, желанием и умением помочь, их деликатностью к Джуду (я не могу согласиться, что это трусость). В общем, вместе с ними проживаешь их жизнь, с ее событиями, маленькими и большими, переезжаешь, покупаешь квартиры и дома, организуешь выставки картин, отмечаешь праздники в кругу друзей, борешься за свое здоровье (или нет?) и живешь…живешь…

Книга написана понятным, простым языком, ее легко читать, несмотря на объем – почти 700 страниц, без каких-либо рисунков. Первые несколько сотен страниц идут тяжело не из-за стиля книги, а из-за тяжелой истории, которую рассказывает нам автор. Последние 200 страниц «глотаешь» за несколько часов. Особая благодарность издательству Corpus и переводчикам — Александре Борисенко, Анастасии Завозовой и Виктору Сонькину.

Прямая речь очень редко встречается, повествование идет от третьего лица. Сплошной текст, который вообще не сложно читать, скорее даже, наоборот: у читателя нет пауз, когда он читает диалог и пытается представить себе говорящих. Читатель как будто смотрит фильм, иногда кивая головой, иногда возмущаясь, иногда смеясь, и очень часто плача.

Автор не поскупился на описания тех увечий, которые наносит сам себе Джуд, постоянно перечисляя их, создавая понимание того, что это круг, из которого не вырваться. В книге есть сцены насилия над детьми без подробностей, слава Богу. Хотя все мы живем в мире, где происходят такие вещи каждый день, никто капризно не морщит носик: «фу, не надо об этом» (как будто тут же все прекратится). Надо, не надо, но это происходит, это страшно, это ломает ребенка на всю оставшуюся жизнь, что подтверждает книга. А еще идет мысль о том, как важна помощь на любом этапе. Только помощь помогает дальше жить и бороться, пусть даже с самим собой. Не должно быть равнодушных людей, которые могут пройти мимо горя, потому что их это не касается. Когда-нибудь пройдут мимо вашего горя, точно.

Еще интересна позиция автора по поводу брака, семьи и детей. Она сама убежденная чайлдфри и в романе ни у кого из героев так и не рождаются дети: единственная семейная традиционная пара погибает в автокатастрофе вместе с Виллемом. Секс в книге табуирован, про ребенка сказано так остро, безжалостно, но так правдиво. Это понимаешь, когда после гнева начинаешь думать над фразой: «Но вот о чем никто не говорит: когда это случается с твоим ребенком (смерть), часть тебя, крошечная, но неумолимая часть испытывает облегчение. Потому что тот момент, которого ты ждал, страшился, к которому готовил себя с первого дня отцовства, наконец, наступил. Ага, говоришь ты себе. Оно случилось. Вот оно. И после этого тебе больше нечего бояться».

И дружба, возведенная до высот. У многих ли она была, такая? Изредка проводить время – это не дружить. Один раз помочь – это не дружить. Согласна, что в дружбе, как в браке: «и в горе, и в радости». Про горе как-то все моментально забывают, а вот про радость помнят. Герои ни разу за свою жизнь не пытались уйти от горя друг друга, наоборот, и это, как ни странно, тоже расстраивает читателя и разрывает сердце.

Прочитать эту книгу и не понять одиночество человека невозможно. Это очень яркое и болезненное ощущение, которое все чаще накатывает к концу романа: вот ты вместе с героем на выставке картин, потом идешь домой, потом проведаешь своего бывшего начальника-друга, который впал в маразм и никого не помнит, но его жена нуждается в поддержке, а потом…. Ты снова с ним в ванной, где он издевается над собой, потому что дал обещание приемному отцу продолжать жить после смерти Виллема. Печальная история, печальная жизнь, полная ошибок, разочарований, упущенных возможностей, даже несмотря на карьеру и достаток.

Ведь в жизни все скоротечно: была и не стало (молодость, красота, здоровье, старость, сама жизнь). На каком этапе ты, читатель? Откуда ты знаешь свой срок жизни? Будешь ли ты храбрым, зная, продолжать? А не зная? Ты видишь, как жизнь проходит между пальцев, когда читаешь эту книгу, у тебя мысли все чаще о своей жизни, своих ценностях. Ближе к последней странице у тебя остается один вопрос: а ты успеешь исцелиться? Мне кажется, что книга больше о таких мыслях, ну, и о дружбе, конечно. Дружбе, которой можно только позавидовать. И о том, что всей любви мира может быть недостаточно, чтобы спасти одного человека.Книга о ценности людей вокруг; о том, что единственная потеря — это смерть, и что она не забывается даже спустя много лет, она лишь затихает, как зубная боль, но при стечении обстоятельств сразу же напоминает о себе; о том, что можно много плакать над жизнью других, вспоминая свою; о том, как боишься за самых близких. И еще о том, как ты любишь. И так хочется верить, что твоя маленькая жизнь кому-то нужна.

Я на стороне тех, кто восхищается этой книгой! Сюжет, язык, глубина, психология – это все становится твоим! Несмотря на очень грустные, а иногда и страшные эпизоды, которых немало, в ней много светлого, много очень достойных героев. Не буду даже спорить с теми, кто читает книги поверхностно и видит оболочку (грязь, секс и т. п.). Нужно уметь понимать писателя, его главную цель, его мысли, пропускать через себя эмоции, дать возможность душе раскрыться, быть читателем. Книга может для кого-то стать настольной по обилию глубоких мыслей, спорных высказываний, отношения к работе и творчеству.

Одна из лучших книг последнего десятилетия для меня после книги Е. Водолазкина «Лавр». Острая, пронзительная, глубокая до слез. Однозначно рекомендую прочитать.

Только не надейтесь на быстрое и легкое чтение. Думаю, вы уже поняли.

 

Зав. ООВЧ Н. А. Мичурина

 

Цитаты из книги «Маленькая Жизнь» Ханьи Янагихары.

«В прежние времена — более строгие, отрезвляющие (но от которых в результате было куда больше толку) — все было гораздо проще: ты завязывал со всем в сорок, или после свадьбы, или когда появлялись дети, или через пять, через десять или пятнадцать лет. Тогда ты устраивался на настоящую работу, а все твои мечты об актерской карьере тускнели и становились историей, растворяясь в ней так же незаметно, как кубик льда в горячей ванне. Но сейчас настала эра самореализации, сейчас довольствоваться тем, к чему душа изначально как-то не лежала, — мелко и слабохарактерно. Теперь в том, чтобы покориться судьбе, нет ничего достойного, теперь это считается трусостью».

********** 

«… Мне кажется, единственная хитрость дружбы — это найти людей, которые лучше тебя — не умнее, не круче, а добрее, благороднее, снисходительнее, — и ценить их за то, чему они тебя учат, и прислушиваться к ним, когда они говорят что-то о тебе, какими бы ужасными — или прекрасными — ни были их слова, и доверять им, а это труднее всего. Но и прекраснее всего тоже».

**********

«Потом он все раздумывал, а так ли уж плоха созависимость. Дружба приносила ему радость, от нее никто не страдал, так кому какое дело, есть у него созависимость или нет? Да и вообще, чем это созависимость в дружбе хуже созависимости в любовных отношениях? Почему в двадцать семь это похвально, а в тридцать семь — уже нездорово? Чем вообще дружба хуже любовных отношений? Почему не гораздо лучше? Ведь дружба — это два человека, которые день за днем остаются вместе, потому что их связывает не секс, не физическое влечение, не деньги, не дети, не собственность, а только обоюдный уговор быть вместе, взаимная преданность союзу, который никак нельзя узаконить. Друг становится свидетелем и тягостной череды твоих неудач, и долгих приступов скуки, и редких успехов. Дружба — это чувство, которое дает тебе почетное право видеть, как другого человека охватывает самое черное отчаяние, и знать, что ты тоже можешь впасть в отчаяние при нем».

**********

«Мне никогда не казалось — тебе, я знаю, тоже не кажется, — что любовь к ребенку выше, осмысленнее, значительнее, важнее любой другой. Мне так не казалось ни до Джейкоба, ни после. Но это особенная любовь, потому что в ее основе не физическое влечение, не удовольствие, не интеллект, а страх. Ты не знаешь страха, пока у тебя нет детей, и, может быть, именно это заставляет нас считать такую любовь более величественной, потому что страх придает ей величие. Каждый день ты просыпаешься не с мыслью «Я люблю его», а с мыслью «Как он там?». Мир в одночасье преображается в вереницу ужасов. Я держал его на руках, стоя перед светофором на переходе, и думал: как абсурдно считать, что мой ребенок, любой ребенок может выжить в этой жизни. Такой исход казался столь же невероятным, как выживание какой-нибудь поздней весенней бабочки — знаешь, такие маленькие, белые, — которых мне иногда доводилось видеть в неверном воздухе, вечно в нескольких миллиметрах от столкновения с лобовым стеклом.

Я скажу тебе, какие еще две истины мне открылись. Во-первых, не важно, сколько лет ребенку, не важно, когда и как он стал твоим. Как только ты назвал кого-то своим ребенком, что-то меняется, и все, что тебе в нем раньше нравилось, все твои прежние чувства к нему теперь в первую очередь окрашиваются страхом. Это не про биологию, это нечто большее — когда страстно хочешь не столько обеспечить выживание своего генетического кода, сколько доказать свою несокрушимость перед лицом уловок и нападок вселенной, победить те силы, которые хотят уничтожить твое.

И второе: когда твой ребенок умирает, чувствуешь все, что должен чувствовать, все, о чем столько раз писало столько людей, поэтому я даже не стану ничего перечислять, а только замечу, что все написанное о скорби одинаково, и одинаково оно не случайно — от этого текста по большому счету некуда отступать. Иногда что-то чувствуешь сильнее, что-то слабее, иногда — не в том порядке, иногда дольше или не так долго. Но ощущения всегда одинаковые.

Но вот о чем никто не говорит: когда это случается с твоим ребенком, часть тебя, крошечная, но неумолимая часть испытывает облегчение. Потому что тот момент, которого ты ждал, страшился, к которому готовил себя с первого дня отцовства, наконец, наступил. Ага, говоришь ты себе. Оно случилось. Вот оно. И после этого тебе больше нечего бояться».

 

Из отзывов.

Читать «Маленькую жизнь» было сплошным извращением, издевательством над самим собой: оторваться не можешь, а продолжать нет сил. Он так просто не отпускает, да и ты, уже проклиная себя за то, что во все то ввязался, не то чтобы готов отпустить его. (ZhenyaShabynina)

**********

Был на свете родной человек, про которого мысленно я говорила «Он моя душа». Книга Ханьи Янагихары «Маленькая жизнь» о моей душе. В книге много тем, которые заслуживают быть освещенными, даже если брать в расчет то, что некоторые из них далеко не каждый автор решиться включить в свое творение, и что далеко не каждый читатель решиться продолжить читать творение автора столкнувшись с этими темами. И у меня было желание закрыть книгу, и я очень рада, что не сделала этого. Прошло полтора года после того, как я прочитала эту книгу. После «Маленькой жизни» было прочтено много стоящих книг, которые я так же считаю любимыми. Но спустя полтора года мое мнение не изменилось – «Маленькая жизнь» о любви, «абсолютной любви». О такой любви я ни в одной книге не читала. Вот о таком чувстве стоит мечтать. (Мария Устинова)

**********

Роман не для всех. Без рекомендаций к прочтению. К «Маленькой жизни» нужно прийти самому: дождаться момента, когда к ней потянутся руки и не будет сил оторваться от книги. Это надрыв. Беззвучный крик о помощи. Взгляд, полный боли. Опустошение внутри. Отсутствие веры в людей. Желание быть нормальным. Как все. Желание умереть, и всё-таки жить. (Анастасия Демидова)

**********

Это ужасная и сильная книга. Она прекрасна, но это может не стать понятным сразу. Это о годах несправедливой (но вообще такой, какая есть) жизни, о дружбе в любви и о зубодробительном одиночестве. (Надежда Челомова)

**********

Янагихара затрагивает целое соцветие тем: детская травма, идентификация личности в обществе, расизм, социальное устройство общества, закон vs справедливость, сексуальное насилие, дружба, любовь, гомосексуальные отношения, отцы и дети. Книга не претендует на то, чтобы быть колыбелью истины, многое остаётся за её пределами, но важно, что она вызывает на разговор, диалог или дискуссию.

У автора очень сложный синтаксис предложений, напоминает Л. Н. Толстого. На полстраницы в одно предложение может вместиться описание месяца из жизни четырёх друзей. Кардиограмма жизни, то ровно-ровно идёт повествование, то пик, за ним другой, сердце бьётся чаще, затем успокаивается, потом снова цикл повторяется — так пишет Янагихара.

Роман — о новой форме взаимоотношений взрослых людей, в которых может не быть секса, детей, но есть приятие, растворимость друг в друге, доверие, забота. Янагихаре каким-то образом удалось не скатиться ни на уровень пошлости, ни на уровень провокации. (Book Friends Club)

Буктрейлер — https://www.youtube.com/watch?v=buPhq0aC01s